Роды в семейной обрядности Барраяра
Sep. 24th, 2007 09:50 am![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
hannahlit.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
cetusigmaЗа сотни лет изоляции на Барраяре сложилось то, что принято называть традиционным обществом. К высокому уровню рождаемости и смертности, характерному для такого общества, и низкой продолжительности жизни добавились присущие Барраяру обоснованный страх мутаций и отсутствие сколько-нибудь внятных упоминаний о религии, исключая разве что культ предков. Стоит еще раз отметить, что барраярское общество неоднородно этнически – в нем четыре большие общины (русская, английская, французская, греческая) и, если судить по именам, множество мелких групп. Правда, нет точных данных, что общины и группы живут компактно, так что можно считать, что население в большинстве графств смешанное. Исходя из этого, а также используя немногочисленные, к сожалению, упоминания в текстах, мы и попробуем реконструировать часть семейной обрядности жителей Барраяра, а именно – обрядность родовую. Основой для реконструкции, наряду с текстами первоисточника, послужили исследования русской, финно-угорской, румынской, греческой родовой обрядности – преимущественно крестьянства и городских низов. Добавим, что обряды и обычаи не могли быть полностью схожими в разных провинциях – так что нижеизложенное можно рассматривать как некое обобщение.
Количество первопоселенцев Барраяра составляло всего 50000 человек, так что после закрытия ПВ-туннеля и утраты основной части технологий залогом существования колонии стало рождение как можно большего числа здоровых детей.
Подготовка к деторождению начиналась задолго до родов и даже до свадьбы – по сути, вся жизнь девочек, а потом девушек сопровождалась соответствующими пожеланиями. Существовали обряды, отмечающие вступление девушки во взрослую жизнь – скажем, вместо двух детских косичек заплеталась одна. Нежелание или отказ жениться или выходить замуж могли расцениваться как порок или скрытая мутация, и незамужняя или холостяк стояли в иерархии общины ниже состоящих в браке.
Забота о здоровье будущего ребенка тоже начиналась еще до свадьбы – традиционное, через сваху, бракосочетание включало в себя осмотр невесты, выяснение ее родословной и наличия в ее роду тех или иных отклонений от нормы. Естественно, что при малейшем подозрении брак не заключался. Добавим, что сваха или другое лицо, занимающееся подобным выяснением, получала достаточно возможностей для злоупотреблений, но вряд ли часто ими пользовалась. На свадьбе гости оповещались о здоровье и чистоте крови невесты и жениха, а мать невесты в числе подарков вручала ей нож - как знак того, что дети-мутанты будут «вырезаны» (позже этот дар стал чисто символическим, а нож – тупым, в качестве пожелания, что его не придется пускать в ход).
Бесплодие повсеместно считалось большим несчастьем и расценивалось как результат порчи или мутации. Для лечения бесплодных женщин готовили отвар подорожника или шалфея, рекомендовали употреблять в пищу больше продуктов желтого цвета – цвета яичного желтка. Очень хорошим средством считалось одно из местных растений – дай-трава. Ее нужно было аккуратно выкопать, перенести домой, посадить в горшок и ухаживать, обращаясь как с одушевленным существом. Другое растение, дымянка, использовалось для окуривания дома и одежды желающих излечиться. За помощью обращались и к предкам – хорошим средством считалось возжигание на могиле родственницы, у которой было много детей. Прибегали и к помощи повитухи - ее просили тайно взять послед у родящей женщины. Его подмешивали к какому-нибудь кушанью и давали съесть женщине, у которой не родились дети, но так, чтобы она не знала об этом. Считалось, что после этого бесплодная женщина вылечится, а та, у которой был взят послед, перестанет рожать. Повитухе приписывали и способность прекращать деторождение - достаточно было зарыть особым образом детскую «рубашку» или испортить послед - положить его в башмак и в полночь забить осиновым колом. Если женщина не хотела рожать 3, 5, 6 и т. д. лет, то повитуха зарывала послед ее последнего ребенка соответственно на 3, 5, 6 и т. д. день после родов.
Существовали способы, позволяющие заранее предсказать пол будущего ребенка и «запрограммировать» его – в большинстве случаев направленные на рождение мальчика. Когда девочке расплетали косы, вначале старались расплести правую – считалось, что тогда первым родится мальчик. Для того же женщине следовало есть горбушки, а в первую брачную ночь подложить под простыню мужнину шапку.
С наступлением беременности, с одной стороны, будущая мать и ребёнок считались особенно подверженными сглазу, порче, поэтому строго соблюдались меры, призванные защитить их от вредоносных сил. Старались как можно дольше скрывать сам факт беременности. Чтобы не привлекать чужого внимания и тем более не вызывать зависти, беременная не должна была надевать новую красивую одежду, говорить, что хорошо себя чувствует. Ей следовало избегать встреч с людьми, слывшими среди населения колдунами, и ни в коем случае не ссориться с ними. Обязательным для женщины было ношение оберега - иголки без ушка в вороте, нитки с ягодой блестяники или бус вокруг шеи, платка на голове, и особенно оберега-пояса, как бы ограждающего тело беременной и плод - рыболовной сетки, шерстяной нитки, пояса мужа. Считалось, что при отсутствии оберега нечистая сила может вытащить плод "из-под рёбер" и подменить. Беременным запрещалось принимать участие в похоронах, и особенно, во избежание появления на свет мёртвого ребёнка, смотреть на покойника. Нельзя было стричь волосы, а перед родами запрещалось что-либо брать у чужих или отдавать, чтобы не принять порчу или не отдать вместе с вещью счастье. Окружающие не должны были ни в чем отказывать беременной, особенно в пищевых прихотях. С другой стороны, сама беременная представляла опасность для окружающих, как непосредственно связанная с иным миром, откуда должен явиться младенец. Поэтому ей запрещалось кормить грудью, нянчиться с детьми, прикасаться к мужским вещам, оружию, инструментам. Гигиенические советы беременная женщина получала от старших женщин и повивальных бабок. Для благополучного течения беременности ей рекомендовалось беречься от простуды, не поднимать тяжестей, не работать на лошади, не стоять долго у печи и т.д. Однако в быту эти рекомендации были практически неосуществимы, и обычно беременная женщина до самых родов выполняла всю привычную для нее работу по дому и хозяйству, отчего нередки были выкидыши. Для предохранения от них использовали нитки, которые не вмещались в раму ткацкого станка. В случае опасности выкидыша женщина перевязывала ими живот и носила до самых родов, а потом бросала.
С приближением родов к беременной приглашали повитуху. Особенно необходимым ее участие считалось при первых родах. Повитухой могла стать не каждая. Это всегда была пожилая женщина, которая сама уже не способна носить детей – старые девы, например, повитухами быть не могли. От повитухи требовалось безупречное поведение и безукоризненная верность мужу. В некоторых местностях считалось, что повитухами не могли быть мужние жены, а лишь вдовы, как более «чистые». Говорили, что у «безнравственной» повитухи дети не выживают либо рождаются мутантами. Бездетные женщины становились повитухами редко, как и те, у которых свои дети болели или умирали – считалось, что ребенок при такой бабке родится мертвым. Повитуха не имела права отказать обратившимся к ней за помощью, сославшись на плохое самочувствие, непогоду, отсутствие времени. Кроме того, повитуха должна была быть примерной и благонравной, не обижаться на подарки, какими бы скромными они не казались, не требовать большего. Вообще, повитухе не платили – ее одаривали. Войдя в дом, повитуха первым делом мыла руки, а после, уходя, забирала мыло и полотенце с собой – это был первый дар. После родов повитуху обязательно угощали и снова одаривали. Хорошим подарком считался хлеб, соль, отрезы ткани или готовая одежда, реже - деньги. Повитуха не должна была показывать своего недовольства обращением или подарками. Нарушение этих неписанных законов могло навсегда погубить ее репутацию и лишить доверия соседей.
Повитуха должна была знать (а в большинстве случаев – и выращивать на собственном огороде) лекарственные растения, плоды и коренья для приготовления питья, настоек, уметь править кости, снимать опухоли, останавливать кровь, врачевать разного рода болезни, прежде всего - женские и детские.
Именно повитуха служила для младенца «проводником» из потустороннего мира в этот. Считалось, что хорошая повитуха может, взглянув на роженицу, предсказать судьбу будущего ребенка, срок его жизни.
Выбирали повитуху заранее – как правило, она навещала тех, с кем сговорилась, осматривала, время от времени ворочала плод – «чтобы он не прирастал к стенкам матки».
Особенно ценилось умение поворачивать плод при неправильном его положении.
Учитывалось и умение ухаживать за уже родившей женщиной, особенно среди рожениц - повитуху, у которой «руки легкие», приглашали чаще. После родов повитуха несколько дней ухаживала за родильницей и младенцем: приходила в условленное время, осматривала, мыла женщину и ребенка. Если женщине некому было помочь по хозяйству, повитуха могла принести воды, приготовить обед, выстирать пеленки.
Различали два вида родов - болезненные, продолжительные во времени и легкие, быстрые, получившие название сучьих.
Почувствовав приближение схваток, роженица, если могла, шла на могилу наиболее почитаемой старшей родственницы, совершала возжигание и просила об успешном исходе родов. Тем временем близкие (чаще муж или свекровь) отправлялись за повитухой. Шли тайно, избегая встреч со знакомыми, уклоняясь от излишних расспросов, на которые отвечали обиняками. Приглашая повивальную бабку, старались не произносить слово "роды".
Женщину перед родами считали как бы стоящей на грани мира здешнего и тамошнего. Роды в некотором смысле тоже смерть. Беременная женщина, носительница двух душ, умирает, дав жизнь двум новым самостоятельным существам: матери и ребенку. Приближением к "смертному" состоянию объяснялись действия, совершаемые повитухой, роженицей и ее близкими. С началом родовых схваток из дома уходили все, кроме самой женщины, повитухи, свекрови и иногда мужа, в первую очередь уводили или уносили детей. Нельзя было говорить прямо, что женщина рожает, употреблялись иносказания типа "она у нас не в порядке"; "ей надо отдохнуть"; "она в деле". Говорить старались тихо, считая, что громкая речь может помешать родам.
Чаще всего роды происходили в доме, а в теплое время года - в хлеву или сарае. В областях с преимущественно русским населением – в банях. Зимой дом хорошо протапливали, грели воду, причем воду и дрова роженица должна была принести сама - считалось, что в этом случае ребенок будет крепче и здоровее. Полы устилались соломой, которая служила постелью и в первые дни после родов. Если роды происходили в доме, то обычно женщина рожала на пороге. Кое-где существовал обычай рожать в подполье или на крышке погреба.
Повитуха, зайдя в дом, мыла руки, затем роженица сама или с помощью повитухи распускала волосы, развязывала или расстегивала на одежде застежки, снимала украшения. В доме размыкали замки, растворяли двери и окна, открывали сундуки, вынимали печные заслонки, развязывали все узлы.
Затем повитуха принималась за повиванье: растирала роженице живот во время схваток, помогала управлять ими. Чтобы ребенок скорее родился, повитуха «грела пуп»: прикладывала к животу смоченные в теплой воде тряпки. Рожали чаще всего стоя на коленях или сидя на корточках, держась руками за скамью или дверной косяк. Такое положение, по мнению опытных повитух, способствовало более легкому и быстрому завершению родов. Между схватками повитуха заставляла роженицу двигаться по комнате или водила ее под руки, массировала круговыми движениями живот, обезболивала схватки, растирая поясницу маслом. Женщине не разрешали сидеть или лежать, а тем более засыпать. В случае трудных родов роженицу поили и обливали настоем шалфея, заставляли перешагивать через красный пояс, окуривали дымом от стружек дымянки с трех сторон, давали пить мыльную воду или щекотали нёбо волосами, чтобы вызвать рвоту и спазмы. Иногда, желая предотвратить возможность сглаза или порчи, заранее запасали мышиное гнездо. Во время родов его поджигали и окуривали роженицу со словами: как мышь рожает, никто не видит, пусть эти роды никто не увидит. Для ускорения родов женщину заставляли повисать и подтягиваться на веревке, перекинутой через потолочную балку или через дверь – говорили, что женщина поднимается, а ребенок будет опускаться. При неправильном положении плода повитуха поворачивала его, направляла во время выхода. Только при очень тяжелых и затяжных родах повитуха разрешала женщине лечь, поила ее маковым отваром или настойкой конопли, иногда – самогоном, окуривала дом дымом можжевельника или руты, чтобы уменьшить боль. Хирургических инструментов как таковых повитухи почти не употребляли – использовались только щипцы для извлечения младенца, и ножи, чтобы сделать разрез. Еще реже производилась операция кесарева сечения – как правило, повитухи не решались производить ее, пока мать жива, но могли попробовать извлечь ребенка, если видели, что женщина умирает.
Родившегося ребенка повитуха подхватывала на руки, перевязывала пуповину льняной ниткой, выдернутой из подола рубашки матери, или волосами роженицы, перерезала ее ножом или ножницами и осматривала новорожденного. Критерии, по которым различались норма и мутация, были весьма расплывчатыми, но любое противоречие толковалось в пользу «чистоты». Если повитуха решала, что новорожденный - мутант, она передавала его свекрови или другой старшей родственнице и занималась после этого только женщиной. Безусловно, хорошая повитуха использовала простейшие психотерапевтические приемы, чтобы объяснить родильнице, как она должна поступить, и утешить ее.
Надо заметить, что к мутантам было двойственное отношение – с одной стороны, их считали нежизнеспособными, с другой – обладающими особой сверхъестественной силой. «Вырезанных» детей-мутантов, мертворожденных детей или эмбрионы могли использовать для создания «черных» оберегов – считалось, что ребенок, «не успевший» истратить свою жизнь, мог передать ее носителю оберега. Такие обереги носили те, кто часто рисковал жизнью – например, солдаты.
Если же повитуха решала, что ребенок нормальный, она обмывала и заворачивала новорожденного, «чтобы отец сильнее любил», в старую отцовскую рубаху. Послед и пуповина наделялись способностью влиять на судьбу ребенка. Существовал обычай перерезать пуповину на предмете, относящемся к желаемой для ребенка профессии: пуповину девочки перерезали на прялке, веретене, пуповину мальчика - на прикладе ружья, на топоре, привязывали к плугу. Настоянную на пуповине водку давали выпить отцу, чтобы закрепить его привязанность к младенцу. Послед зарывали в землю во дворе, погребе или хлеву под навоз, делая его недоступным для уничтожения и колдовства. Если ребенок рождался «в рубашке», то ее высушивали и сохраняли, считая, что от него зависит здоровье и благополучие ребенка. Если ребенок был слаб или у роженицы ранее умирали дети, исполнялся ритуал его "перераживания" - повитуха передавала новорожденного сквозь хомут женщине, в семье которой росли крепкие и здоровые дети.. В некоторых местностях в первый же день роженицу и ребенка парили в бане. Затем повитуха правила новорожденного: слегка обжимала со всех сторон руками голову младенца; массировала и растягивала руки и ноги, добиваясь достаточной гибкости. Повитуха тщательно растирала живот родившей, поясницу, ноги; накладывала на живот тугую повязку. Послеродовые кровотечения пытались остановить, сажая роженицу в холодную воду, в отвары можжевельника, ромашки. Зимой накладывали на живот снег. При мастите женщину ограничивали в питье и прикладывали к груди компрессы из распаренного льняного семени, подорожника, заячьей или оленьей шкуры. Но в серьезных случаях повитухи не могли оказать действенной медицинской помощи, и графа "замучилась родами" в перечне причин смертности среди женского населения занимала одно из первых мест.
Последний раз повитуха навещала новорожденного и его мать в день наречения имени. Именно тогда повитухе вручались положенные дары. Дети, принятые повитухой, считались связанными с ней не менее, чем ее собственные дети и внуки, и называли ее бабушкой. Повитуху приглашали на семейные праздники, не забывали дарить подарки. Когда она не могла больше работать, «внуки» могли помогать ей по хозяйству, а после – совершали возжигание на могиле.
Количество первопоселенцев Барраяра составляло всего 50000 человек, так что после закрытия ПВ-туннеля и утраты основной части технологий залогом существования колонии стало рождение как можно большего числа здоровых детей.
Подготовка к деторождению начиналась задолго до родов и даже до свадьбы – по сути, вся жизнь девочек, а потом девушек сопровождалась соответствующими пожеланиями. Существовали обряды, отмечающие вступление девушки во взрослую жизнь – скажем, вместо двух детских косичек заплеталась одна. Нежелание или отказ жениться или выходить замуж могли расцениваться как порок или скрытая мутация, и незамужняя или холостяк стояли в иерархии общины ниже состоящих в браке.
Забота о здоровье будущего ребенка тоже начиналась еще до свадьбы – традиционное, через сваху, бракосочетание включало в себя осмотр невесты, выяснение ее родословной и наличия в ее роду тех или иных отклонений от нормы. Естественно, что при малейшем подозрении брак не заключался. Добавим, что сваха или другое лицо, занимающееся подобным выяснением, получала достаточно возможностей для злоупотреблений, но вряд ли часто ими пользовалась. На свадьбе гости оповещались о здоровье и чистоте крови невесты и жениха, а мать невесты в числе подарков вручала ей нож - как знак того, что дети-мутанты будут «вырезаны» (позже этот дар стал чисто символическим, а нож – тупым, в качестве пожелания, что его не придется пускать в ход).
Бесплодие повсеместно считалось большим несчастьем и расценивалось как результат порчи или мутации. Для лечения бесплодных женщин готовили отвар подорожника или шалфея, рекомендовали употреблять в пищу больше продуктов желтого цвета – цвета яичного желтка. Очень хорошим средством считалось одно из местных растений – дай-трава. Ее нужно было аккуратно выкопать, перенести домой, посадить в горшок и ухаживать, обращаясь как с одушевленным существом. Другое растение, дымянка, использовалось для окуривания дома и одежды желающих излечиться. За помощью обращались и к предкам – хорошим средством считалось возжигание на могиле родственницы, у которой было много детей. Прибегали и к помощи повитухи - ее просили тайно взять послед у родящей женщины. Его подмешивали к какому-нибудь кушанью и давали съесть женщине, у которой не родились дети, но так, чтобы она не знала об этом. Считалось, что после этого бесплодная женщина вылечится, а та, у которой был взят послед, перестанет рожать. Повитухе приписывали и способность прекращать деторождение - достаточно было зарыть особым образом детскую «рубашку» или испортить послед - положить его в башмак и в полночь забить осиновым колом. Если женщина не хотела рожать 3, 5, 6 и т. д. лет, то повитуха зарывала послед ее последнего ребенка соответственно на 3, 5, 6 и т. д. день после родов.
Существовали способы, позволяющие заранее предсказать пол будущего ребенка и «запрограммировать» его – в большинстве случаев направленные на рождение мальчика. Когда девочке расплетали косы, вначале старались расплести правую – считалось, что тогда первым родится мальчик. Для того же женщине следовало есть горбушки, а в первую брачную ночь подложить под простыню мужнину шапку.
С наступлением беременности, с одной стороны, будущая мать и ребёнок считались особенно подверженными сглазу, порче, поэтому строго соблюдались меры, призванные защитить их от вредоносных сил. Старались как можно дольше скрывать сам факт беременности. Чтобы не привлекать чужого внимания и тем более не вызывать зависти, беременная не должна была надевать новую красивую одежду, говорить, что хорошо себя чувствует. Ей следовало избегать встреч с людьми, слывшими среди населения колдунами, и ни в коем случае не ссориться с ними. Обязательным для женщины было ношение оберега - иголки без ушка в вороте, нитки с ягодой блестяники или бус вокруг шеи, платка на голове, и особенно оберега-пояса, как бы ограждающего тело беременной и плод - рыболовной сетки, шерстяной нитки, пояса мужа. Считалось, что при отсутствии оберега нечистая сила может вытащить плод "из-под рёбер" и подменить. Беременным запрещалось принимать участие в похоронах, и особенно, во избежание появления на свет мёртвого ребёнка, смотреть на покойника. Нельзя было стричь волосы, а перед родами запрещалось что-либо брать у чужих или отдавать, чтобы не принять порчу или не отдать вместе с вещью счастье. Окружающие не должны были ни в чем отказывать беременной, особенно в пищевых прихотях. С другой стороны, сама беременная представляла опасность для окружающих, как непосредственно связанная с иным миром, откуда должен явиться младенец. Поэтому ей запрещалось кормить грудью, нянчиться с детьми, прикасаться к мужским вещам, оружию, инструментам. Гигиенические советы беременная женщина получала от старших женщин и повивальных бабок. Для благополучного течения беременности ей рекомендовалось беречься от простуды, не поднимать тяжестей, не работать на лошади, не стоять долго у печи и т.д. Однако в быту эти рекомендации были практически неосуществимы, и обычно беременная женщина до самых родов выполняла всю привычную для нее работу по дому и хозяйству, отчего нередки были выкидыши. Для предохранения от них использовали нитки, которые не вмещались в раму ткацкого станка. В случае опасности выкидыша женщина перевязывала ими живот и носила до самых родов, а потом бросала.
С приближением родов к беременной приглашали повитуху. Особенно необходимым ее участие считалось при первых родах. Повитухой могла стать не каждая. Это всегда была пожилая женщина, которая сама уже не способна носить детей – старые девы, например, повитухами быть не могли. От повитухи требовалось безупречное поведение и безукоризненная верность мужу. В некоторых местностях считалось, что повитухами не могли быть мужние жены, а лишь вдовы, как более «чистые». Говорили, что у «безнравственной» повитухи дети не выживают либо рождаются мутантами. Бездетные женщины становились повитухами редко, как и те, у которых свои дети болели или умирали – считалось, что ребенок при такой бабке родится мертвым. Повитуха не имела права отказать обратившимся к ней за помощью, сославшись на плохое самочувствие, непогоду, отсутствие времени. Кроме того, повитуха должна была быть примерной и благонравной, не обижаться на подарки, какими бы скромными они не казались, не требовать большего. Вообще, повитухе не платили – ее одаривали. Войдя в дом, повитуха первым делом мыла руки, а после, уходя, забирала мыло и полотенце с собой – это был первый дар. После родов повитуху обязательно угощали и снова одаривали. Хорошим подарком считался хлеб, соль, отрезы ткани или готовая одежда, реже - деньги. Повитуха не должна была показывать своего недовольства обращением или подарками. Нарушение этих неписанных законов могло навсегда погубить ее репутацию и лишить доверия соседей.
Повитуха должна была знать (а в большинстве случаев – и выращивать на собственном огороде) лекарственные растения, плоды и коренья для приготовления питья, настоек, уметь править кости, снимать опухоли, останавливать кровь, врачевать разного рода болезни, прежде всего - женские и детские.
Именно повитуха служила для младенца «проводником» из потустороннего мира в этот. Считалось, что хорошая повитуха может, взглянув на роженицу, предсказать судьбу будущего ребенка, срок его жизни.
Выбирали повитуху заранее – как правило, она навещала тех, с кем сговорилась, осматривала, время от времени ворочала плод – «чтобы он не прирастал к стенкам матки».
Особенно ценилось умение поворачивать плод при неправильном его положении.
Учитывалось и умение ухаживать за уже родившей женщиной, особенно среди рожениц - повитуху, у которой «руки легкие», приглашали чаще. После родов повитуха несколько дней ухаживала за родильницей и младенцем: приходила в условленное время, осматривала, мыла женщину и ребенка. Если женщине некому было помочь по хозяйству, повитуха могла принести воды, приготовить обед, выстирать пеленки.
Различали два вида родов - болезненные, продолжительные во времени и легкие, быстрые, получившие название сучьих.
Почувствовав приближение схваток, роженица, если могла, шла на могилу наиболее почитаемой старшей родственницы, совершала возжигание и просила об успешном исходе родов. Тем временем близкие (чаще муж или свекровь) отправлялись за повитухой. Шли тайно, избегая встреч со знакомыми, уклоняясь от излишних расспросов, на которые отвечали обиняками. Приглашая повивальную бабку, старались не произносить слово "роды".
Женщину перед родами считали как бы стоящей на грани мира здешнего и тамошнего. Роды в некотором смысле тоже смерть. Беременная женщина, носительница двух душ, умирает, дав жизнь двум новым самостоятельным существам: матери и ребенку. Приближением к "смертному" состоянию объяснялись действия, совершаемые повитухой, роженицей и ее близкими. С началом родовых схваток из дома уходили все, кроме самой женщины, повитухи, свекрови и иногда мужа, в первую очередь уводили или уносили детей. Нельзя было говорить прямо, что женщина рожает, употреблялись иносказания типа "она у нас не в порядке"; "ей надо отдохнуть"; "она в деле". Говорить старались тихо, считая, что громкая речь может помешать родам.
Чаще всего роды происходили в доме, а в теплое время года - в хлеву или сарае. В областях с преимущественно русским населением – в банях. Зимой дом хорошо протапливали, грели воду, причем воду и дрова роженица должна была принести сама - считалось, что в этом случае ребенок будет крепче и здоровее. Полы устилались соломой, которая служила постелью и в первые дни после родов. Если роды происходили в доме, то обычно женщина рожала на пороге. Кое-где существовал обычай рожать в подполье или на крышке погреба.
Повитуха, зайдя в дом, мыла руки, затем роженица сама или с помощью повитухи распускала волосы, развязывала или расстегивала на одежде застежки, снимала украшения. В доме размыкали замки, растворяли двери и окна, открывали сундуки, вынимали печные заслонки, развязывали все узлы.
Затем повитуха принималась за повиванье: растирала роженице живот во время схваток, помогала управлять ими. Чтобы ребенок скорее родился, повитуха «грела пуп»: прикладывала к животу смоченные в теплой воде тряпки. Рожали чаще всего стоя на коленях или сидя на корточках, держась руками за скамью или дверной косяк. Такое положение, по мнению опытных повитух, способствовало более легкому и быстрому завершению родов. Между схватками повитуха заставляла роженицу двигаться по комнате или водила ее под руки, массировала круговыми движениями живот, обезболивала схватки, растирая поясницу маслом. Женщине не разрешали сидеть или лежать, а тем более засыпать. В случае трудных родов роженицу поили и обливали настоем шалфея, заставляли перешагивать через красный пояс, окуривали дымом от стружек дымянки с трех сторон, давали пить мыльную воду или щекотали нёбо волосами, чтобы вызвать рвоту и спазмы. Иногда, желая предотвратить возможность сглаза или порчи, заранее запасали мышиное гнездо. Во время родов его поджигали и окуривали роженицу со словами: как мышь рожает, никто не видит, пусть эти роды никто не увидит. Для ускорения родов женщину заставляли повисать и подтягиваться на веревке, перекинутой через потолочную балку или через дверь – говорили, что женщина поднимается, а ребенок будет опускаться. При неправильном положении плода повитуха поворачивала его, направляла во время выхода. Только при очень тяжелых и затяжных родах повитуха разрешала женщине лечь, поила ее маковым отваром или настойкой конопли, иногда – самогоном, окуривала дом дымом можжевельника или руты, чтобы уменьшить боль. Хирургических инструментов как таковых повитухи почти не употребляли – использовались только щипцы для извлечения младенца, и ножи, чтобы сделать разрез. Еще реже производилась операция кесарева сечения – как правило, повитухи не решались производить ее, пока мать жива, но могли попробовать извлечь ребенка, если видели, что женщина умирает.
Родившегося ребенка повитуха подхватывала на руки, перевязывала пуповину льняной ниткой, выдернутой из подола рубашки матери, или волосами роженицы, перерезала ее ножом или ножницами и осматривала новорожденного. Критерии, по которым различались норма и мутация, были весьма расплывчатыми, но любое противоречие толковалось в пользу «чистоты». Если повитуха решала, что новорожденный - мутант, она передавала его свекрови или другой старшей родственнице и занималась после этого только женщиной. Безусловно, хорошая повитуха использовала простейшие психотерапевтические приемы, чтобы объяснить родильнице, как она должна поступить, и утешить ее.
Надо заметить, что к мутантам было двойственное отношение – с одной стороны, их считали нежизнеспособными, с другой – обладающими особой сверхъестественной силой. «Вырезанных» детей-мутантов, мертворожденных детей или эмбрионы могли использовать для создания «черных» оберегов – считалось, что ребенок, «не успевший» истратить свою жизнь, мог передать ее носителю оберега. Такие обереги носили те, кто часто рисковал жизнью – например, солдаты.
Если же повитуха решала, что ребенок нормальный, она обмывала и заворачивала новорожденного, «чтобы отец сильнее любил», в старую отцовскую рубаху. Послед и пуповина наделялись способностью влиять на судьбу ребенка. Существовал обычай перерезать пуповину на предмете, относящемся к желаемой для ребенка профессии: пуповину девочки перерезали на прялке, веретене, пуповину мальчика - на прикладе ружья, на топоре, привязывали к плугу. Настоянную на пуповине водку давали выпить отцу, чтобы закрепить его привязанность к младенцу. Послед зарывали в землю во дворе, погребе или хлеву под навоз, делая его недоступным для уничтожения и колдовства. Если ребенок рождался «в рубашке», то ее высушивали и сохраняли, считая, что от него зависит здоровье и благополучие ребенка. Если ребенок был слаб или у роженицы ранее умирали дети, исполнялся ритуал его "перераживания" - повитуха передавала новорожденного сквозь хомут женщине, в семье которой росли крепкие и здоровые дети.. В некоторых местностях в первый же день роженицу и ребенка парили в бане. Затем повитуха правила новорожденного: слегка обжимала со всех сторон руками голову младенца; массировала и растягивала руки и ноги, добиваясь достаточной гибкости. Повитуха тщательно растирала живот родившей, поясницу, ноги; накладывала на живот тугую повязку. Послеродовые кровотечения пытались остановить, сажая роженицу в холодную воду, в отвары можжевельника, ромашки. Зимой накладывали на живот снег. При мастите женщину ограничивали в питье и прикладывали к груди компрессы из распаренного льняного семени, подорожника, заячьей или оленьей шкуры. Но в серьезных случаях повитухи не могли оказать действенной медицинской помощи, и графа "замучилась родами" в перечне причин смертности среди женского населения занимала одно из первых мест.
Последний раз повитуха навещала новорожденного и его мать в день наречения имени. Именно тогда повитухе вручались положенные дары. Дети, принятые повитухой, считались связанными с ней не менее, чем ее собственные дети и внуки, и называли ее бабушкой. Повитуху приглашали на семейные праздники, не забывали дарить подарки. Когда она не могла больше работать, «внуки» могли помогать ей по хозяйству, а после – совершали возжигание на могиле.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2007-09-24 06:58 am (UTC)Просто "«Вырезанных» детей-мутантов, мертворожденных детей или эмбрионы могли использовать для создания «черных» оберегов – считалось, что ребенок, «не успевший» истратить свою жизнь, мог передать ее носителю оберега. Такие обереги носили те, кто часто рисковал жизнью – например, солдаты." - имхо, на Барраяре бред полный.
no subject
Date: 2007-09-24 07:17 am (UTC)— Что это? — с любопытством спросил Феррел.
Она вздохнула.
— Нечто вроде талисмана. Я за последние три месяца немало узнала о барраярцах. Выверните десять карманов — и в девяти из них найдете какой-нибудь амулет, талисман, медальон или еще что-нибудь. И высокие чины увлекаются этим ничуть не меньше рядовых.
— Глупое суеверие.
— Не знаю, суеверие это или традиция. Мы однажды лечили раненого пленного — он утверждал, что это просто обычай. Амулеты дарят солдатам, но на самом деле никто в них не верит. И все же он начал буйствовать, когда перед операцией его раздели и забрали среди прочего талисман. Пока не дали наркоз, его с трудом удерживали три санитара. Не совсем обычное поведение для человека, у которого оторвало ноги. Он плакал… Но, конечно, он был в шоке.
Феррел разглядывал медальон на коротенькой цепочке. Рядом с шариком был подвешен еще и локон волос в прозрачной пластмассе.
— Что-то вроде святой воды? — спросил он.
— Почти. Это называется «материнские слезы». Посмотрим, смогу ли я прочесть… Судя по надписи, он у него уже давно. Кажется, тут сказано «мичман», и дата… Видимо, он был ему подарен в день рождения.
— Но это же не слезы его матери?
— Слезы. Именно поэтому и считается, что такой талисман защищает своего владельца.
— Похоже, защита не слишком надежная.
— Да, пожалуй.
Феррел иронически хмыкнул.
— Ненавижу этих парней — но, по правде говоря, мне как-то жаль его мать.
Бенн забрала у него цепочку с подвесками, поднесла локон в пластмассе к свету и прочла надпись.
— Не надо ее жалеть. Она счастливая женщина.
— Почему?
— Это ее посмертный локон. Она умерла три года назад.
— И эта штука тоже должна приносить удачу?
— Нет, необязательно. Насколько я знаю, это просто память. Очень милый обычай. А самый отвратительный талисман из всех, что я видела, представлял собой маленький кожаный мешочек. Он был полон земли и листьев, и… Сначала я решила, что там скелет какого-то существа вроде лягушонка, примерно сантиметров десять длиной. Но потом присмотрелась получше и поняла, что это скелет человеческого эмбриона. Наверное, какая-то черная магия. Довольно неожиданно — обнаружить такое на офицере инженерной службы."
"Осколки чести"
no subject
Date: 2007-09-24 10:53 am (UTC)Буду, кстати, очень рада, если еще что-нибудь подскажете :)
И немцы там были
Date: 2007-10-03 09:44 pm (UTC)Re: И немцы там были
Date: 2007-10-04 05:13 am (UTC)Фамилия Маттулич звучит как сербская или польская, но, как ни странно, чаще всего встречается на испаноязычных сайтах.
Наверняка забыла кого-то еще :)
Re: И немцы там были
Date: 2007-10-04 05:27 am (UTC)Re: И немцы там были
Date: 2007-10-04 05:32 am (UTC)